27.01.2018
Свобода слова отменяется в связи со Смертью Сталина
И это не про кино.
В ноябре 2017 министр культуры Владимир Мединский напрямую увязал российскую премьеру «Смерти Сталина» со свободой слова.
«Вам лишь бы что-то запретить. Мы наоборот придерживаемся другой позиции. У нас свобода слова», — сказал тогда Владимир Ростиславович. При этом главный по культуре добавил, что цензуры в России нет. Что касается «критических и нелицеприятных оценок истории», — так этого никто не боится в свободной демократической стране.
У нас свобода слова. Цензуры в России нет.
Казалось бы, все логично и оптимистично. Цензура в государстве запрещена Конституцией — это факт. Критика и нелицеприятная оценка времен культа личности стала притчей во языцех на постсоветском пространстве.
И все же, стало как-то томительно тревожно — как перед грозой. В этой благостной тишине замироточили вдруг портреты отца и, по совместительству, палача народов. А вместе с ними замироточили души чиновников.
И гром грянул! Было принято решение — не пущать! Ну и свободу слова походя отменить.
Разумеется, по объективным причинам — смеются, паршивцы, по всему миру над убогими злодеями, которые некогда вершили судьбу 1/6 этого самого мира. Чистой воды экстремизм и «оскорбительная насмешка над всем советским прошлым», по словам одумавшегося Мединского.
Не обошлось и без массовых общественных возмущений — в лучших традициях все того же «советского прошлого». На сей раз общественное мнение конкретизировано — депутаты, чиновники, деятели культуры. Свежая нотка в заезженной партитуре — «обращение юристов».
Коллегиально эти полномочные господа решили и постановили: россияне не в состоянии самостоятельно сделать свой моральный выбор. То есть, им вполне можно доверить выборы власти, но для просмотра и адекватной оценки фильма народ не созрел.
И никакая это не цензура, а исключительно отеческая забота о психике самых ранимых членов общества — ветеранов. Ведь именно они являются главными потребителями кинопроката, и других проблем-забот в жизни не имеют.
Ах как не вовремя
Аргументируя отзыв из проката комедии Армандо Ианнуччи, обеспокоенные общественники используют «тяжелую артиллерию» — годовщину Сталинградской битвы. Свою зашоренность, нежную любовь к должностному креслу и желание оставаться у бюджетной кормушки оправдывают тем, что не позволят оскорбить святые чувства россиян.
Хотя, на самом деле святотатство — это ставить на одну ступеньку сатирическую буффонаду из жизни привластных монстров и великий народный подвиг.
Запрет «Смерти Сталина» более логично увязывается с другим приближающимся событием — президентскими выборами. В этот период атмосфера «как бы чего не вышло» достигает клинической патологии.
Самое время продемонстрировать свою «искреннюю приверженность» и протолкаться на политический Олимп. Чем и пользуются очередные трибуны — рьяные борцы за нравственность.
Это наш Сталин — и мы его макаем
Политическая сатира «в вольной трактовке» — так позиционируют фильм «Смерть Сталина» его авторы. Комедия буфф не претендует на изложение исторически точных фактов. Это фантазия, стеб, в котором сочетаются гротеск и тонко подмеченные детали.
Принимать или не принимать — личное дело каждого зрителя.
Но Никита Михалков от имени широкой общественности и цеха кинематографистов воспринял фильм, как неправильное освещение истории, унизительное оскорбление и «плевок в лицо».
Ибо только он знает, как следует изображать Сталина. Генералиссимус в луже испражнений — совсем не комильфо, господа. Дабы пощадить чувствительные души сталинистов, Никита Сергеевич предпочитает более изысканный антураж для «отца народов» — мордой в торт.
Сегодня мы работать не будем: кролик издох, а в Большом — «Аида» (Булгаков. «Собачье сердце»)
Люди прагматичные и, потому более реалистичные, усматривают в скандале вокруг «Смерти Сталина» самый заурядный «бытовой» подтекст. На уровне элементарной мести чиновника.
Господин министр культуры недавно потерпел фиаско в противостоянии с прокатчиками. Кинобизнесмены отстояли свое право демонстрировать иностранные фильмы, премьеру которых Мединский пытался перенести на неопределенное время.
Наступило время вожделенного реванша — поддержанный «широкой общественностью» министр решительно пресек «политический демарш вражеских агентов», скрывающихся под маской коммерсантов. Ну и как сопутствующее явление — ощутимо ударил по их карману.
О заведении в городе шла дурная слава, и поэтому там не было отбоя от посетителей. (Григорий Горин)
Вряд ли специфическая кинокартина Армандо Ианнуччи вызвала бы ажиотаж в российском прокате. Но, благодаря неутомимой заботе чиновников о моральном благополучии нации — фильм посмотрят миллионы. Слава Интернету!
Многие уже успели удовлетворить свое любопытство — во всемирной сети или на премьерном показе в московском «Пионере» (единственном кинотеатре, рискнувшем ослушаться тоталитарного «низзя»). Отзывы о картине разные — кто-то смеялся, кто-то скучал или вообще ничего не понял.
Показательно одно — экстремизм и изощренную попытку подорвать устои Государства Российского узрели только работники аппарата культуры. Ну и поспособствовали, собственно, массовому интересу.
Вы отстали на столетие, господа!
© Антон Тарасов, 27 января 2018
В ноябре 2017 министр культуры Владимир Мединский напрямую увязал российскую премьеру «Смерти Сталина» со свободой слова.
«Вам лишь бы что-то запретить. Мы наоборот придерживаемся другой позиции. У нас свобода слова», — сказал тогда Владимир Ростиславович. При этом главный по культуре добавил, что цензуры в России нет. Что касается «критических и нелицеприятных оценок истории», — так этого никто не боится в свободной демократической стране.
У нас свобода слова. Цензуры в России нет.
Казалось бы, все логично и оптимистично. Цензура в государстве запрещена Конституцией — это факт. Критика и нелицеприятная оценка времен культа личности стала притчей во языцех на постсоветском пространстве.
И все же, стало как-то томительно тревожно — как перед грозой. В этой благостной тишине замироточили вдруг портреты отца и, по совместительству, палача народов. А вместе с ними замироточили души чиновников.
И гром грянул! Было принято решение — не пущать! Ну и свободу слова походя отменить.
Разумеется, по объективным причинам — смеются, паршивцы, по всему миру над убогими злодеями, которые некогда вершили судьбу 1/6 этого самого мира. Чистой воды экстремизм и «оскорбительная насмешка над всем советским прошлым», по словам одумавшегося Мединского.
Не обошлось и без массовых общественных возмущений — в лучших традициях все того же «советского прошлого». На сей раз общественное мнение конкретизировано — депутаты, чиновники, деятели культуры. Свежая нотка в заезженной партитуре — «обращение юристов».
Коллегиально эти полномочные господа решили и постановили: россияне не в состоянии самостоятельно сделать свой моральный выбор. То есть, им вполне можно доверить выборы власти, но для просмотра и адекватной оценки фильма народ не созрел.
И никакая это не цензура, а исключительно отеческая забота о психике самых ранимых членов общества — ветеранов. Ведь именно они являются главными потребителями кинопроката, и других проблем-забот в жизни не имеют.
Ах как не вовремя
Аргументируя отзыв из проката комедии Армандо Ианнуччи, обеспокоенные общественники используют «тяжелую артиллерию» — годовщину Сталинградской битвы. Свою зашоренность, нежную любовь к должностному креслу и желание оставаться у бюджетной кормушки оправдывают тем, что не позволят оскорбить святые чувства россиян.
Хотя, на самом деле святотатство — это ставить на одну ступеньку сатирическую буффонаду из жизни привластных монстров и великий народный подвиг.
Запрет «Смерти Сталина» более логично увязывается с другим приближающимся событием — президентскими выборами. В этот период атмосфера «как бы чего не вышло» достигает клинической патологии.
Самое время продемонстрировать свою «искреннюю приверженность» и протолкаться на политический Олимп. Чем и пользуются очередные трибуны — рьяные борцы за нравственность.
Это наш Сталин — и мы его макаем
Политическая сатира «в вольной трактовке» — так позиционируют фильм «Смерть Сталина» его авторы. Комедия буфф не претендует на изложение исторически точных фактов. Это фантазия, стеб, в котором сочетаются гротеск и тонко подмеченные детали.
Принимать или не принимать — личное дело каждого зрителя.
Но Никита Михалков от имени широкой общественности и цеха кинематографистов воспринял фильм, как неправильное освещение истории, унизительное оскорбление и «плевок в лицо».
Ибо только он знает, как следует изображать Сталина. Генералиссимус в луже испражнений — совсем не комильфо, господа. Дабы пощадить чувствительные души сталинистов, Никита Сергеевич предпочитает более изысканный антураж для «отца народов» — мордой в торт.
Сегодня мы работать не будем: кролик издох, а в Большом — «Аида» (Булгаков. «Собачье сердце»)
Люди прагматичные и, потому более реалистичные, усматривают в скандале вокруг «Смерти Сталина» самый заурядный «бытовой» подтекст. На уровне элементарной мести чиновника.
Господин министр культуры недавно потерпел фиаско в противостоянии с прокатчиками. Кинобизнесмены отстояли свое право демонстрировать иностранные фильмы, премьеру которых Мединский пытался перенести на неопределенное время.
Наступило время вожделенного реванша — поддержанный «широкой общественностью» министр решительно пресек «политический демарш вражеских агентов», скрывающихся под маской коммерсантов. Ну и как сопутствующее явление — ощутимо ударил по их карману.
О заведении в городе шла дурная слава, и поэтому там не было отбоя от посетителей. (Григорий Горин)
Вряд ли специфическая кинокартина Армандо Ианнуччи вызвала бы ажиотаж в российском прокате. Но, благодаря неутомимой заботе чиновников о моральном благополучии нации — фильм посмотрят миллионы. Слава Интернету!
Многие уже успели удовлетворить свое любопытство — во всемирной сети или на премьерном показе в московском «Пионере» (единственном кинотеатре, рискнувшем ослушаться тоталитарного «низзя»). Отзывы о картине разные — кто-то смеялся, кто-то скучал или вообще ничего не понял.
Показательно одно — экстремизм и изощренную попытку подорвать устои Государства Российского узрели только работники аппарата культуры. Ну и поспособствовали, собственно, массовому интересу.
Вы отстали на столетие, господа!
© Антон Тарасов, 27 января 2018
